Клевенджер Крэг - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бабий Алексей

Частный детектив


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Частный детектив автора, которого зовут Бабий Алексей. В электроннной библиотеке adamobydell.com можно скачать бесплатно книгу Частный детектив в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или читать онлайн книгу Бабий Алексей - Частный детектив без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Частный детектив = 13.7 KB

Бабий Алексей - Частный детектив => скачать бесплатно электронную книгу



Бабий Алексей
Частный детектив
Алексей Бабий
ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ
- Вы рецидивист? - Да нет, товарищ, я - Сергеев! - Вы как сюда проникли? - сказала мне она. - Я не проник. - сказал я. - Я пришел. - Я Вас русским языком спрашиваю: как вы сюда проникли? - Товарищ ... э-э-э ... извините, я в званиях не разбираюсь, - сказал я, -с моей ко мплекцией трудно проникать. Сами видите! И для убедительности похлопал себя по животу. - Там ведь решетка! - сказала она. - Тем более! - сказал я. - Как бы я проник через решетку? Вот Вы ... Вы смогли бы! Конечно, я хотел сказать ей комплимент. Не потому, что она (упаси боже!) мне понравилась. А потому, что жизнь приучила меня говорить комплименты, нужные для д ела. Но в этот раз я дал маху. - Вы хоть соображаете, где Вы находитесь? - сказала она. - Соображаю! - искренне признался я. - В архиве УВД. - Документы! - сказала она. - Мои, что ли? - ошалело спросил я. - Ну, не мои же! Что Вы тут дурака валяете! - Да нет. - сказал я. - Я не валяю. Я в самом деле... То есть, я не то хотел сказать... - Документы! - рявкнула она. - А что, сюда нельзя? - запоздало сообразил я. - Нет, ну а я при чем? Это у вас тут разгильдяйство. Враг-то, между прочим, не дремлет! Поставили бы хоть милиционера у входа. С пистолетом. - Сейчас будет милиционер. -пообещала она. -Даже два. И оба с пистолетами. И я стушевался. Все мы разговорчивы, пока не услышим о пистолете, не так ли? Паспорт мой она изучила от корки до корки, но не отдала, а положила на стол, рядом с кнопкой. А! Вспомнил я. Точно, была решетка. Но она была открыта. И какие-то мужики тащили раствор. Ремонт же! - С этим ясно. - заметила она. -Теперь объясните, зачем вы сюда проникли. - Понимаете ли... -начал я. И вдруг понял, что - не поймет! Приготовьтесь, сейчас будет грустно... Ну что я мог ей рассказать? Меня смущала искусственность ситуации. Можно подумать, я начитался детективов и насмотрелся индийских боевиков. Но не читаю я детективы. И индийские фильмы не смотрю. Я представил вдруг, что рассказываю ей нечто индийское. Про счастливую семью : он музыкант, она ... ну, как бы это в переводе с индийского... специалист по художественному воспитанию детей, что ли... И рассказал бы, как они любили друг друга, и дочку свою, шестилетнюю краснощекую крепышку. И как ждали они появления еще одного ребенка, и в скромной спальне слушали стук его сердца в материнском животе. И как однажды, по подлому навету, нагрянула в дом полиция, и музыканта увели навсегда. А вскоре, несмотря на беременность, арестовали и его жену. И как родственники, расхватав беспризорное имущество (ох, уж эти зарубежные нравы!), перепинывали девочку друг другу и сдали ее, наконец, завшивленную и задерганную, в приют. И как она выросла, и вышла в жизнь одна, без поддержки и средств к существованию. И как отворачивались от нее родственники и знакомые, помня о ее родителях. И как она, по наивности своей, вышла замуж за пьяницу и бегала потом от него по всей стране (Индии то есть) с ребятишками и нехитрым скарбом. И как подрос ее сын, и как узнал все это, и как дал клятву отомстить убийцам... Да, думал я, вот так все и видится со стороны, и попахивает дешевой романтикой. Но какое мне дело до того, как это видится со стороны. Пора уже научиться делать дело, не обращая на это внимания. Быть прагматиком. Хотя те, которые уводили мою бабушку, тоже были прагматиками. Они делали свое дело, а я делаю свое. Плевать я хотел на то, как это выглядит. Моей матери было тогда шесть лет. Ей повезло. Она успела родиться. Ей повезло дважды - ее не взяли вместе с родителями и она попала в обычный детдом, а не специальный. Дети тогда были привилегированным классом, и кроме обязанности учиться, имели право отбывать каторгу.
Те времена укромные, теперь почти былинные - Понимаете ли, - сказал я вполне официально, - мне необходимы сведения о гражданах Клюкине Николае Ильиче и Клюкиной (Гиргилевич) Тамаре Григорьевне. Год рождения неизвестен, скорее всего - начало девятисотых годов. В тридцатых годах жили здесь, в Новосибирске. Арестованы в 1937 году. - Что конкретно Вас интересует? - Все! - просто сказал я. - Зачем Вам это? - Мне нужно. - сказал я. - Ближе к делу! По мере того, как я объяснял ей суть дела, глаза ее сужались, а лицо, и без того лишенное миловидности, просто каменело. Она явно жалела, что сейчас не ТЕ времена, уж в ТЕ времена я отсюда бы не вышел. Уже причина моего появления расценивалась бы как гнилой либерализм по отношению к врагам народа. А я ведь еще и папочки полистал в коридоре. Они по случаю ремонта лежали кипами, вот я и не удержался. Тем более, что датированы они были ТЕМ САМЫМ годом. Ну-ну, остановил я свою фантазию. Нужны бы были кому-то твои отпечатки пальцев. Хватило бы и одного гнилого либерализма. И вообще, будь сейчас ТЕ времена, не шастал бы ты по архивам МВД, а сидел бы дома и молчал в тряпочку. - Так. - сказала она. -Ясно. Ну, пошли. Я думал, что она поведет меня туда, где стройными рядами стоят папки, но ошибся. Она довела меня до решетки (действительно, открытой) и захлопнула эту решетку между мной и собой. - Ждите! Я ждал, переминаясь с ноги на ногу. Через три минуты она появилась и сказала, что дела Клюкина и Гиргилевич в архиве не обнаружены. Одной ходьбы туда и обратно было не меньше двух минут. Даже компьютер не отыскал бы за минуту нужные дела среди сотен тысяч дел. Уж в этом-то я понимаю. - Культа нет, но служители остались! - сказал я ей вслед. Но ТАК сказал, не очень громко. И не так чтобы внятно. Про пистолет, что ли, вспомнил? Приподнимем занавес за краешек... Ни-че-го! День ушел на устройство в гостиницу, полдня просидел на телефоне, отрабатывая ложные следы (архив областного комитета партии, горком и так далее). Полдня искал горархив, день убил на областной архив. Что-то около полусотни папок пролистал я в областном архиве, и все впустую. Буква "Г" далась мне быстро, а вот "К" оказалась весьма распространенной. Мама моя знала о родителях только то, что Николай Ильич был дирижером в радиокомитете, а Тамара Григорьевна работала в облоно и заведовала домом детского творчества. И что у них было героическое прошлое : Николай Ильич в двадцатые годы был чекистом, а у Тамары Григорьевны что-то было связано с Харбином и эмиграцией. Все это запомнилось ей из разговоров. Ни дат рождения, ни дат смерти. Точнее, даты смерти были известны из справок о реабилитации. Но справки те были скорее всего липовые. Он умер от нефрита почек, а она от абцесса легких. Можно подумать, что их кто-то освидетельствовал после смерти. Их и хоронили-то, как собак, без всяких там гробов и крестов. Да, справки были липовые, но и они БЫЛИ. Давным-давно мой папаша спалил их по пьянке вместе со всеми документами, имевшимися в доме. У него были свои понятия о свободе. Он вообще тяготел к анархизму, причем не в кропоткинском его понимании, а скорее в махновском. Что не мешало ему быть членом КПСС, преподавать историю и обществоведение и вообще нести в массы марксистское мировоззрение. Отрабатывая радиокомитет и облоно, я не забывал и о театре кукол. Д енежная компенсация (двухмесячная зарплата Н.И.Клюкина) пришла почему-то оттуда. За три часа до отхода поезда я имел следующие данные: - Гиргилевич Т.Г. никогда в новосибирском облоно не работала; - архив радиокомитета находится в комитете по телевидению и радиовещанию; - архив театра кукол находится в ТЮЗе. Жизнь приучила меня не брезговать синицей в руке. В ТЮЗ еще можно было успеть, и через двадцать минут я уже блуждал в его круглых недрах. Тамошняя кадровичка готовила свое лицо на выход. Рабочий день заканчивался. Я вымолил пятнадцать минут. Она не стала тратить время на расспросы и плюхнула на стол обычную общую тетрадь - книгу приказов по ТЮЗу за тридцатые годы.
Я стремительно пролистал тетрадь. Пусто. Осталось пять минут. Я стал ли стать снова, медленнее. - Понимаете, - сказал я, - это как раз тот самый год. Тридцать седьмой. - А что такое было в тридцать седьмом году? - лениво спросила кадровичка, вырисовывая левый глаз. Я не успел ответить. Две страницы в книге приказов были склеены, и я подумал сначала, что они склеились случайно, и попытался расцепить их. Но они были склеены на совесть. Я подбежал к окну и распластал лист на стекле.
"Приказ от 11.10.37 по ТЮЗу. Клюкин Николай Ильич зачисляется администратором кукольного театра с окладом 300 руб."
И гадали они: в чем же дело? Почему их везут на убой? Вот так оно и было, думал я, стуча зубами под мокрыми эмпээсовскими простынями. Вот так оно и было. Из радиокомитета его выжили. Друзья нашли ему новое место. Ну ладно, был дирижером, стал администратором. Все же не на улице. И вот 11 октября выходит приказ. А, положим, 12 октября вдруг узнают, что он арестован. Ну да, следующий приказ датирован 12 октября. Можно представить себе положение директора ТЮЗа. Пригрел врага народа... Вырвать лист? Нельзя. Листы пронумерованы. Зачеркнуть? Увидят. Сделать вид, что приказа не было? Но как? И директор, как пацан, разбивший хрустальную вазу и лихорадочно составляющий осколки (авось не заметят!), склеивает две страницы, переписывает весь злополучный приказ номер 4 от 11.10.37, кроме пункта о Клюкине Н.И. и дальше ведет книгу приказов как ни в чем ни бывало. Помогло ли это ему? Не распластал ли лист на стекле и бывалый энкавэдешник? И опять остановил я свою расхристанную фантазию: что за буржуазности?! Зачем вещдоки, когда есть донос? Зачем вообще какие-нибудь доказательства, когда есть план по разоблачениям? Может, ты еще и суда присяжных пожелаешь? Или адвоката на этапе следствия? Со всеми этими пережитками давно покончено. А эта, кадровичка... "А что такое было в 37 году?" Какова? А ведь ей за сорок! А что, ты намного больше знаешь, думал я. Ведь не так давно ты считал это очередным перегибом. Лес рубят - щепки летят. Борьба есть борьба. И так далее. Борьба борьбе - рознь. Насилие, даже прогрессивное (как будто бывает прогрессивное насилие, хмыкнул я; но ведь нас учили, что добро должно быть обязательно с кулаками!), прогрессивное насилие неизбежно вырождается в регрессивное и репрессивное. Лихие чекисты двадцатых закономерно были расстреляны в тридцатых. Это закон природы, и выражать какие-либо эмоции по этому поводу неуместно. Не обижаемся же мы на явление резонанса за то, что мост рушится под ногами марширующих солдат!
...Когда брали бабушку, она сказала: "За что же? Я в Харбине в белогвардейской тюрьме сидела!" И ей ответили :"Вот такие-то нам и нужны!". Мы все живем как будто, но... Вот такие-то и были нужны! Не щепки летели, и даже не политические противники. Летели все, кто позволял себе жить по-своему. Носители духа. Потому-то и детей их репрессировали. Долгое время я не мог понять - зачем. Ведь даже царские сатрапы проявляли внимание лишь к самим революционерам: не вырезали же они семью Ульяновых из-за Александра! Потом понял: это был тотальный духовный геноцид. Дети носителей духа были воспитаны в этом духе, пропитаны этим духом, и с ними пришлось бы иметь дело потом: начались бы опять дискуссии, фракции и вообще всякая демократия. Уж лучше было обеспечить монолитное единство сразу. Но генетика тогда была не в моде, и начинали все же не с младенцев. Так выжила моя мать.
Что-то успели заложить в нее родители. Что-то от нее досталось мне. Но сравним фотографии. Вот они в 30 лет: цельные, прямые люди. Идут, и знают, куда идут, и знают, во что верят. Вот она в 30 лет: идет прямо, но идет куда послали, верит в то, во что сказали верить и чувствует, что обманута, но не знает в чем. А вот я в 30 лет: ни во что не верю и никуда не иду. И я жертва. Не убей они деда и бабушку, не пусти по миру мать, я в своем росте начинал бы с более высокой отметки борьба с собственной подлостью и трусостью далась бы мне легче. А я начинал с нуля. Я тоже хибакуся. И дети мои хибакуся, и их дети тоже будут хибакуся. Я долго вообще не догадывался, что можно жить, а не быть. Я витал в облаках, потом играл в бисер, потом боролся со своим пузом. Что-то все время было не так, и я начинал новые жизни. А потом способ жизни нашел меня сам. Их брали в час зачатия, а многих даже ранее Через месяц после поездки в Новосибирск я получил справку из горархива. Нашлись приказы о назначении Гиргилевич Т.Г. инструктором по внешкольной раб оте, директором дома художественного воспитания детей.
Приказ номер 1620 от 29 октября гласил, что Гиргилевич Т.Г. от работы освобождена за недоверие коммунистического воспитания детей. Это означало, что арестовали ее позже. Иначе ее уволили бы как врага народа. Листая папки только по облоно и только по буквам "Г" и "К", я насмотрелся на сотни таких формулировок. Итак, бабушку взяли после 29 октября, но до 21 декабря. "К твоему дню рождения я вернусь" - говорила она моей матери (та по иронии судьбы родилась в один день с Иосифом Виссарионовичем). Бабушка так и ушла бы в ботиках, но домработница силком надела ей валенки. И дала свою теплую шаль. А бабушка всегда одевалась со вкусом. Она была красивая тридцатилетняя женщина, потомственная интеллигентка, и идти куда-либо в валенках ей казалось неприличным. Она не верила, что в стране, где так вольно дышит человек, могут арестовать беременную женщину. Как оказалось, домработница лучше разбиралась в политической ситуации. Наследство к черту: все, что ваше - не мое! В детстве у меня были одни штаны на все случаи жизни. Тогда это диктовалось необходимостью, но и сейчас я поднял планку своих потребностей ненамного выше. Во всяком случае, отсутствие в магазинах кроссовок не подвигнет меня на бунт против социалистической системы или, положим, на побег в те края, где правит доллар. Я ем что придется и ношу то, что продают в магазинах. Плюс к тому я люблю и умею работать. Таким образом, у меня есть все задатки к тому, чтобы стать идеальным гражданином своей страны и, невзирая на условия жизни, сегодня работать лучше, чем вчера, а завтра - лучше, чем сегодня. И я б им стал, если б не щелкал во мне счетчик Гейгера, настроенный на вранье. И если б не торчали вокруг белые нитки и не зияли черные дыры.

Бабий Алексей - Частный детектив => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Частный детектив автора Бабий Алексей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Частный детектив своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Бабий Алексей - Частный детектив.
Ключевые слова страницы: Частный детектив; Бабий Алексей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн