А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Александрова Наталья Николаевна

Рагу из любимого дядюшки


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Рагу из любимого дядюшки автора, которого зовут Александрова Наталья Николаевна. В электроннной библиотеке adamobydell.com можно скачать бесплатно книгу Рагу из любимого дядюшки в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или читать онлайн книгу Александрова Наталья Николаевна - Рагу из любимого дядюшки без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Рагу из любимого дядюшки = 243.61 KB

Александрова Наталья Николаевна - Рагу из любимого дядюшки => скачать бесплатно электронную книгу



: Roland, SpellCheck: A_Ch
«Рагу из любимого дядюшки»: Эксмо; Москва; 2005
ISBN 5-699-06148-7
Аннотация
Если уж не везет, так не везет катастрофически! Неприятности посыпались на Соню Голубеву, как из рога изобилия: умерла мать, Соня потеряла работу, отчим привел в дом чужую тетку… Жить не хотелось. Но тут открылось такое! Соню вызвали в больницу, там умирала ее неизвестная родственница — прабабка. Перед смертью она говорила о каких-то алмазах. Похоже, у старухи совсем съехала крыша… Многие считали ее ведьмой. Может, это правда, ведь жизнь Сони и впрямь переменилась в одночасье. Она встретила свою школьную подругу, ушла из дома… И тут же новые неприятности не заставили себя ждать — на нее стали покушаться. Конечно, все это неспроста. Может, алмазы действительно существуют? А сама Соня кому-то мешает? Это уже серьезно. У нотариуса осталось для нее письмо от прабабушки. Путь к драгоценным камням лежал через кладбище…
Наталья Александрова
Рагу из любимого дядюшки

От долгой неподвижности правая рука немного затекла. Это было плохо: в самый важный момент он мог оказаться не готов. Придерживая винтовку левой рукой, освободил правую, слегка повращал кистью, восстанавливая кровообращение. В его профессии хорошее кровообращение играло такую же важную роль, как железные нервы и выдержка. Рука быстро ожила, стала чувствительной, но сам этот симптом его огорчил, раньше такого не случалось. Неужели это первые признаки приближающейся старости?
Хотя, скорее всего, рука онемела от холода. Сырой холодный воздух тянуло в разбитое чердачное окно. Но с этим уж ничего не поделаешь: грязное, закопченное стекло пришлось выбить, чтобы обеспечить себе обзор и открыть сектор стрельбы. Зато теперь ему был прекрасно виден дом на противоположной стороне улицы, витрина продовольственного магазина и подъезд. Тот самый подъезд, за которым он наблюдал, откуда раньше или позже должна будет выйти она, его цель.
Дверь подъезда беззвучно распахнулась — звуки на такое расстояние не долетали, — и на ступеньках крыльца появился подросток, мальчишка лет двенадцати. Размахивая сумкой, он побежал по обледенелому тротуару и скрылся за углом.
Оптический прицел приближал к снайперу зону наблюдения, от этого создавалось обманчивое ощущение близости, казалось, что он совсем рядом с подъездом и витриной магазина, невольно хотелось затаиться, не издавать ни звука, чтобы его не услышали спешащие по своим делам на той стороне улицы люди, хотя он прекрасно понимал, что их разделяет слишком большое расстояние. Впрочем, тишина — это еще одно золотое правило его профессии…
Дверь снова открылась, и из нее вышла девушка.
Он мысленно сверил ее внешность с образом, хранящимся в памяти, и стопроцентно уверился в том, что это она, его цель.
Пульс нисколько не участился: сказывались годы тренировок. Все-таки возраст имеет и свои положительные стороны.
Он не сместил прицел навстречу цели, а ждал, когда она сама подойдет к заранее выбранной точке, чтобы только тогда мягко и плавно нажать на спусковой крючок.
Девушка на секунду задержалась на крыльце, с отвращением разглядывая покрытый грязным подтаявшим снегом тротуар, и наконец сделала первый шаг.
Он, задержав дыхание, прикоснулся к холодному металлу спускового крючка…
И в тот самый момент, когда девица уже входила в перекрестье прицела, к продовольственному магазину подкатил красный фордовский грузовичок с яркой рекламной надписью на борту и напрочь перекрыл линию огня.
Снайпер медленно выдохнул, пульс его нисколько не участился. Годы работы приучили его к таким неожиданностям, он умел ждать и готов был вернуться сюда на следующее утро, однако неприятные сюрпризы на этом не кончились.
Когда он уже сложил винтовку и превратил ее в не вызывающий подозрений костыль, в замке заскрежетал ключ, и дверь чердака распахнулась.
— Вот, поглядите только, постоянно из этой трубы текет! — раздался визгливый женский голос. — Жильцы жалуются, а я что могу? Пальцем, что ли, затыкать? Я с этой трубой незнакомая!
С этими словами на чердаке появилась рыжая тетка огромного роста и атлетического телосложения, в сиреневом вязаном берете, в которой самоуверенность и хамские интонации неопровержимо выдавали местную дворничиху. Следом за ней двигался невысокого роста усатый мужчина с начальственным животом, в короткой, вполне новой дубленке и с кожаной папкой в руке.
— К нам эта труба тем более не относится, — привычно, без увлечения возражал он дворничихе, словно выполнял давно надоевший обряд.
Снайпер бросился за толстую ржавую трубу, но тетка уже заметила его и истерично завопила:
— Опять они здесь шляются! Житья нет от этих бомжей! Как зима, так они тут! То в подвале, то на чердаке! Сколько их гоняли, сколько гоняли, а они шляются и шляются, и управы на них нет! Вот, паскуда, опять окошко расколошматил! Небось и в трубе он дырку провертел, а жильцы на меня жалуются, будто это я лестницу не убираю! А как ее уберешь, если эти паразиты шляются!
Снайпер шумно втянул воздух. На сей раз пульс немного участился, и это его огорчило. Дворничиху, конечно, можно было убить, это даже приятно, и жизнь без нее стала бы немного лучше, но она не одна, да и станут искать… Нет, это не более чем шутка, профессиональный юмор. Теперь хорошо подготовленную позицию придется бросить, она засвечена.
Новая железная дверь с грохотом захлопнулась за мной, и лестница ответила гулким эхом. С минуту я постояла на площадке, собираясь с силами. Больше медлить здесь никак нельзя, потому что соседка, которую вся лестница зовет «мадам Брошкина», очень любит совать нос в чужие дела и не преминет выскочить на лестницу и поинтересоваться: что это за крики доносились из нашей квартиры и почему я выхожу оттуда с дорожной сумкой? Если я собралась в отпуск, то отчего среди зимы и почему тогда у меня такой нерадостный вид? А если я переезжаю, то почему так неплотно набита сумка? И что у меня в черной клеенчатой кошелке, в такой только картошку с базара носить? В общем, мадам Брошкина тут же задаст мне множество каверзных вопросов, смутить ее очень трудно, так что нужно сматываться побыстрее, раз уж все так получилось.
Я достала завалявшийся в кармане носовой платок и вытерла со щек засыхающие дорожки слез. На улице мороз, как бы мне не заледенеть. Потом я осторожно заглянула в клеенчатую сумку. Два зеленых глаза смотрели испуганно, усы топорщились. Сегодня Багратиону изменила обычная аристократическая невозмутимость, ему здорово досталось, и кот ужасно испугался.
— Высунь морду наружу, а то задохнешься, — посоветовала я.
Кот, однако, осмелился это сделать только на улице.
Вначале мы пошли проторенным путем — вдоль дома, завернули за угол, потом прошли мимо гаражей и старой кочегарки к другому зданию, где остановились возле открытого подвального окошка. Там, в подвале, была большая куча песка, непонятно для каких целей привезенная еще прошлым летом. Этот песок Багратион использовал по назначению, сюда я приносила его два раза в день на прогулку.
Я расстегнула старую «молнию» и выпустила кота на снег.
— Только недолго, мы торопимся, — предупредила я, и Багратион скользнул в подвальное окошко.
Я тут же подумала, что бессовестно обманываю животное. Кот может гулять в подвале сколько угодно, потому что нам совершенно некуда торопиться. Откровенно говоря, нам с ним вообще некуда идти. И что теперь делать, я понятия не имею.
Я отошла в сторонку, но недалеко, чтобы было видно окошко. Кочегарка давно уже не работала, но вдоль нее проходила большая труба, которая даже в сильные морозы была теплой. Я присела на ящик, оставленный каким-то добрым человеком, достала сигареты и задумалась, как я дошла до такой жизни и что же мне теперь делать.
Когда же, с какого момента моя жизнь превратилась в зыбкую трясину — чем дальше, тем больше затягивает?.. Может, это случилось месяц назад, когда позвонили из больницы и строгий женский голос поинтересовался, не я ли Софья Павловна Голубева, а потом сообщил мне удивительные вещи?
А может быть, еще раньше, когда отчим Владимир Николаевич привел в дом Маргариту и представил ее мне как свою жену?
Нет, наверное, все началось с того дня, когда умерла мама. В прошлом месяце был ровно год, как это случилось. Говорят, что по прошествии года после смерти близкого человека становится легче. Ну не знаю, мне не стало. Хотя все последние события загнали боль утраты куда-то в глубину души.
Мы жили в этой квартире всю жизнь, вначале вдвоем с мамой, отца я не помню. Но когда мне исполнилось двенадцать лет, мать вышла замуж. Не скажу, чтобы отчим сразу пришелся мне по нраву, но у мамы был замечательный характер, она всегда умела сгладить все острые углы и нас примирить. Надо отдать должное дяде Володе, как я его тогда называла, он никогда не был со мной груб и не лез в мое воспитание, предпочитая, чтобы этим занималась мама, а она как-то все успевала — и дом вести, и за мной присматривать, и с мужем у нее были отличные отношения.
Я окончила школу, потом институт, нашла работу в одной не слишком престижной фирме, но пока решила оглядеться. Этого жизнь мне не позволила, потому что мама тяжело заболела. Она болела больше года, и весь этот кошмар я вынесла на своих плечах. У нас с ней совсем не было родственников. То есть у нее-то был муж… Но за время болезни они отстранились друг от друга. Конечно, он много работал и зарабатывал хорошие деньги, которые все уходили на мамино лечение, но в самые страшные минуты я была с ней наедине.
Все кончилось, маму похоронили, но горе нас с отчимом не сблизило. У меня наступила сильная депрессия. От пустоты в душе хотелось повеситься. В последние дни я находилась в ужасном напряжении, и теперь наступила разрядка. Незачем упоминать, что отчим и не пытался мне помочь, я мало его интересовала. Допускаю, что он тоже горевал по маме, ведь они прожили вместе без малого двенадцать лет, но он не был с ней до конца и не видел, как долго и мучительно она умирала…
Я валялась на диване, неприбранная, в старых джинсах и свитере, связанном еще мамой давным-давно. В квартире стоял жуткий холод — в декабре у нас, как правило, перебои с отоплением. Опять-таки допускаю, что смотреть тогда на меня было не очень-то приятно. И все же я не заслужила тех слов, которые Владимир Николаевич сказал мне как-то утром, когда мы столкнулись с ним в прихожей. Он торопился на работу, искал какие-то бумаги, нервничал, а тут я попалась на дороге — нечесаная, опухшая со сна, в старом заношенном халате… Он поглядел искоса, бросил вполголоса несколько презрительных слов и ушел на целый день.
Сейчас, когда после того инцидента прошел почти год, я и то вздрагиваю, вспоминая подробности. Владимир Николаевич — с тех пор я называла его только по имени-отчеству и на «вы», «дядя Володя» остался в прошлом — рисковал, вернувшись домой, застать мой хладный труп — в тот день я очень близка была к самоубийству. Но, видно, не пришло еще время.
Как ни странно, этот случай повлиял на меня благотворно. Я встряхнулась, сделала в квартире генеральную уборку и сходила в парикмахерскую, после чего вплотную занялась поисками работы, потому что среди всех слов, сказанных отчимом, присутствовало слово «дармоедка». Тут я признала его правоту — с какой стати ему меня кормить? Мы друг другу никто, я не инвалид, нужно рассчитывать только на собственные силы. Выглядела я после пережитого не блестяще, очень похудела, одежда висела на мне мешком, и все работодатели смотрели на меня с подозрением. Пришлось браться за случайную халтуру, запихнув диплом подальше в ящик стола.
Работала я кассиршей в платной зубной поликлинике, рекламным агентом, даже продавщицей в парфюмерном магазине. Во всех местах удавалось продержаться всего несколько месяцев, после чего меня увольняли без объяснения причин, а я оставляла очередную работу без малейшего сожаления. С отчимом мы почти не разговаривали, только приветствовали друг друга без всякой сердечности, сталкиваясь на кухне. Что он ел — понятия не имею, посуду за собой каждый из нас мыл сам, я изредка убирала кухню и места общего пользования и никогда не заглядывала в их с мамой комнату, которая теперь стала только его.
Примерно через полгода или попозже, я уже не помню, Владимир Николаевич как-то утром сообщил, не глядя мне в глаза, что сегодня к нему придет гостья и чтобы я не вздумала устраивать скандал. От неожиданности я поперхнулась кофе, потом посмотрела на его аккуратно подстриженный затылок и еле сдержалась, чтобы не выплеснуть гущу из чашки ему на голову. Очевидно, он что-то почувствовал в моем молчании, потому что повернулся и быстренько объяснил мне, что квартирой после смерти мамы мы с ним владеем в равных долях и что он имеет право делать на своей половине что хочет. И все, больше у него не нашлось для меня никаких человеческих слов. У меня, впрочем, для него тоже.
Гостью звали Маргаритой. Она походила-походила к нему, да и осталась окончательно. Была она значительно моложе Владимира Николаевича, такая яркая вульгарная брюнетка. Он заявил, что собирается на ней жениться.
— Не рано ли? — только и спросила я, имея в виду, что со смерти мамы не прошло еще и года.
— Не рано, — ничуть не смутился он. Вот и поговорили.
Было бы странно, если бы Маргарита понравилась мне. Но она меня возненавидела едва ли не сильнее, чем я ее. Она, игнорируя меня, кокетничала с Вовой, как она называла отчима, затеяла ремонт на кухне и перестановку в комнате и всячески давала понять, что их безоблачному счастью мешает только мое присутствие. Нервы мои и так были на пределе, поэтому пару раз мы с ней крупно поскандалили. Но до мордобоя дело не дошло.
Наступила годовщина маминой смерти. Звонили какие-то люди с ее работы, с их общими друзьями Владимир Николаевич объяснялся сам. Никто не пришел на кладбище, и я была этому даже рада. Я сидела там одна долго-долго, пока не замерзла.
Стоял тихий зимний день, с легким морозцем, от деревьев уже падали синие тени, когда я встала со скамеечки. На душе стало значительно легче, как будто мама поговорила со мной. И я внезапно поняла, что не может моя жизнь и дальше быть такой же безысходной.

Александрова Наталья Николаевна - Рагу из любимого дядюшки => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Рагу из любимого дядюшки автора Александрова Наталья Николаевна дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Рагу из любимого дядюшки своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Александрова Наталья Николаевна - Рагу из любимого дядюшки.
Ключевые слова страницы: Рагу из любимого дядюшки; Александрова Наталья Николаевна, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн